Л.Гайдай. Иван Васильевич меняет профессию. Эпизод #01.

Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» уже описан неоднократное количество раз и мы, казалось бы, все о нем уже знаем.
Но наша задача – искать “хитрые” приемы и фильм дал несколько хороших поводов пополнить нашу коллекцию.

Оказавшись в царских палатах проныра Жорж Милославский и недалекий управдом Иван Васильевич Бунша устраивают пир – тот самый, где в числе самых исключительных позиций меню громогласно объявлена «Икра заморская, баклажанная».

А теперь вспомним несколько кадров.
Вот управдом Бунша, выпав из советского продуктового аскетизма в царское изобилие, алчно тянется к какой-то невиданной вкуснятине:

Кадр #01.
И мы ждем в следующем кадре кулинарную удачу управдома.

И действительно, следующим кадром – подхватывающее движение крупного плана руки с не по-советски дорогим перстнем…

Кадр #02.
… но достает она – тощенькую кильку из обычной советской консервной банки и, оказывается, это уже рука настоящего Ивана Грозного, который с видимым удовольствием ест несчастную рыбешку!

Кадр #03

Тонкий переход “по движению” – не просто демонстрация умения применить непростой прием сохранения движения на стыке двух кадров. Переход нагружен несколькими смыслами:
— соблюдено неразрывность действия по принципу “а в это время” – не смотря на очевидный парадокс происходящего в двух разных “временах”;
— на рифмованном движении руки сюжет плавно переходит из одного эпизода в другой, получая ускорение, в следующем кадре рука идет вверх, визуально подхватывая сюжет и продолжая повествование;
— подчеркивается еще один парадокс — обычный советский гражданин как царь и царь, как обычный советский гражданин; парадокс подчеркивает комизм происходящего.

Есть еще один нюанс.
Настоящее искусство четко определяется одним неспешным, но точным признаком – оно переживает свою эпоху: о нем будут говорить потомки современников автора.
В этом прекрасном критерии есть существенная уязвимость – уходят контексты времени, в котором было создано произведение, и которые уже необходимо объяснять молодым поколениям зрителей – не заставших советских реалий.

Леонид Иович Гайдай на опыте одного из первых своих фильмов знал, насколько опасны прямые сатирические высказывания в сторону происходящего в стране, и, тем не менее, не упускал случая проявить свой сарказм, проявляя при этом и остроумие, и тонкость игры смыслов.

Советские продуктовые магазины в некоторые периоды имели очень неширокий ассортимент, но баклажанная икра и килька была всегда во всех ее видах.
Вкус кильки откровенно навяз, но, в отсутствии выбора, часто именно она становилась настоящим спасением стола. Именно поэтому консервная банка с незамысловатой рыбешкой и была единственной едой в аскетичном доме героя фильма -молодого инженера Шурика.

И реплика о заморской, но баклажанной икре – это, как раз и есть одно из таких проявлений едкого, хорошо рифмующегося с булгаковским юмором, сарказма Л.Гайдая.

И это всегда вызывало такой же саркастический хохот в залах. Публика одобрительно воспринимала такие шутки, а после фильма к баклажанной икре намертво прилипло определение “заморская”, а килька на столе вызывала эпитет “царский обед”.

При всей очевидности сатиры, чиновники от кино не имели “прямых улик”, придраться было невозможно, и эпизод – со скрипом и боями – но остался в фильме!

Еще одно поступление в копилку киногурманов и киноэстетов.
Царь вышел на балкон:
– Лепота!
В этом кадре режиссер, несомненно, отвесил уважительный – с большим пиететом и фирменным гайдаевским юмором – поклон старшему коллеге, сравните этот кадр с другим – из фильма “Иван Грозный” С.Эйзенштейна:

Кадр #04.

Добавить комментарий